Даун Таун
Девяностые. Часть вторая
07/8/2009
Девятка лихо подпрыгивала на ухабах, слепя седого лучами утреннего солнца, периодически мелькающего на горизонте, в колонках играл Дюмин и вдалеке уже виднелись шпильки Даун Тауна. Две такие корявые шпильки, подобные перевернутой кверху жопой корове, которая и сама бы рада перевернуться обратно, да собственные дойки ей горло пережали.
Наум пару раз порывался попросить пацанов сделать потише чтобы уже в уединении почитать книжку Булычева, но все не решался и в итоге решил попробовать приступить к чтению одевши производственные беруши. Благо у него сохранилась парочка во внутреннем кармашке рюкзака.
Через некоторое время водила взглянул в зеркало и увидел кучерявого, который, сделав губки бантиком и склонив набок голову, покачиваясь, читал большую квадратную книгу. На ушах его висели внушительные фиолетовые беруши, частично спасающие мозг Наума от разрушающего воздействия русского шансона.
Наум шмыгнул носом - капитану Шелезяке только что отрезало вторую ногу и готовились перерубить хуй раскаленной арматуриной, а Алису прохватил кровавый понос - и перелистнул страничку.
— Гы - водила покосился на другана, сидевшего рядом. - ща мы седого взбодрим!
И, выжав сцепление, он воткнул четвертую скорость.
Дорога пошла уклоном с горки, поэтому был самый подходящий момент, чтобы разогнаться. Пацан хорошенько перегазовав резко бросил сцепление и девятку сорвало вниз по наклонной, словно коршуна, что в изобилии водились вблизи дамбы Даун Тауна, ринувшегося вниз на блеснувшую на солнце спину свеженькой рыбки.

— Ай-на-на-на, на-на-на-на! - разрывался в колонках Дюмин, а стрелка спидометра плавно приближалась к отметке 140.
Жирный перегнулся через сиденье и увидев это, присвистнул от радости. Водитель же был суров - губы его сжались, а нога неумолимо давила на педаль.
Наконец они достигли низины и начался подъём. В последний перед этим момент пацан снова выжал сцепление, переключился на пятую и отпустив педаль, пошёл значительно плавнее, продолжая набирать обороты.
Пригорок близился к своей вершине, а стрелка спидометра давно переползла отметку в сто шестьдесят километров в час.

Наум, казалось бы, и ухом не повёл. Он как уставился в свою книжку словно тупой баран, так и не отрывался от неё, лишь беруши подрагивали на ушах, когда машина собирала колёсами ямки в дорожном покрытии.
— Э, седой!
Водила обернулся к нему и потрепал за ухо.
— Слыш че!
Жирный и второй его приятель, сидевший рядом, опасливо покосились на другана, принявшего столь опрометчивое решение.
И после перевели глаза на дорогу, на ярко освещенный солнцем пригорок, за которым уже виднелся начинающийся сосновый бор по обочинам и синий щит, гласивший о том, что до Даун Тауна осталось пять километров.
Девятка взвигнула резиной о передние крылья и они вылетели на финишную прямую - на ту как раз дорогу, где навстречу им двигался унылый ржавый фургончик с не менее унылым семейством. Усатый водитель Шапошников, в миру коротконогий и кривоватый задрот, неуверенно вёл свою колымагу, которая занимала всю половину узкой лесной дороги, из-за его спины нервно выглядывала не в меру жирная и тупая жена с химической завивкой, а в салоне колыхались три обрюзгших и невостребованных коровы в лице его дочерей.

— Ваня, блядь! - только и успел крикнуть пацан сидевший рядом с водителем девятки.
Наум медленно поднял начитанную голову, сидевший рядом с ним жирный завопил от страха и водила резко обернулся, вцепившись в руль и всей душой желая объехать возникший из ниоткуда фургон. Впрочем всё произошло достаточно быстро - резкий взвизг паленой резины по асфальту, скрип колодок и расширившиеся от ужаса глаза Шапошникова: девятка прошла чуть правее фургона, сорвав себе об него обе левые двери и зачесав переднее крыло, затем завалилась правым передним колесом в треклятый кювет и упав на бок, проскользила в направлении леса, пока не уткнулась выступающей от капота лобовухой в многовековой дуб.
О судьбе фургона более никто ничего не знал - Толян лишь успел заметить то, что квадратное убогое детище отечественного автомобилестроения завалилось на бок и юзом пошло вниз по пригорку, скоро скрывшись за толстым слоем асфальта.

Девятка же шипела пробитым радиатором.

Водилу и его соседа смяло стволом, жирный похоже был в отключке и возлежал на Науме, в то время как тот, стараясь не спешить, убирал в сумку беруши и книжку.
— Да что ж творится такое! - возмущался седой своей нелегкой судьбе, выбираясь через проем левой двери искореженного авто. - прямо тридцать три несчастья!

Бросив место происшествия, он натянул рюкзак повыше на плечи и пошёл уже пешком через лес, благо до родного Даун Тауна оставалось не так далеко.
Пару раз около него притормаживали машины - сперва какой-то волосатый с головы до пят дед на копейке, затем шестерка, в которой счастливый уссатый папаша в пиджаке вёз двух сиамских близнецов. Все предлагали Науму подбросить его по прямой куда надо, на что он лишь молча выставлял ладонь, в знак отказа и смиренно шёл себе по обочине.

"что уж тут поделаешь." - думал он - "не судьба, так не судьба"
Впрочем уже через час он прошёл городскую свиноферму, от которой, как и в былые времена, несло очень густым запахом милых сердцу хрюшек и, не выдержав, бегом побежал к виднеющимся вблизи пятиэтажкам.


***


— Мама, папа!!! Открывайте! Я вернулся!
Толян долбился в дверь, забыв о том, что в то время звонок ещё работал. Но ему никто не открывал.
"они же на работе" - догадался он. И чтобы не терять время даром - отправился к Ильеше - своему лучшему жирному другу, что жил не так уж и далеко от него.

Солнце поднялось в зенит и во дворе уже стояло небольшое компактное пекло.
Буйно разросшийся клен шумел кронами под воздействием легкого ветерка, но на уровне Наумовской башки стоял полнейший штиль.
Толян шёл, расползаясь от улыбки - вокруг него периодически проходили люди. Живые люди! Раньше он готов был многое отдать за то, чтобы снова оказаться среди них и вот всё это наконец случилось. Он возвратился в своё милое, живое и людское детство, в котором он был окружен любовью и заботой, такими милыми сердцу пинками и зуботычинами!
Но лишь одна мысль омрачала его существование - в этом мире место было другому Науму, значительно младше его. И ничего с этим не поделаешь - если с мелким Наумом что-то случится, то же самое случится и со взрослым.
Седой разогнал угрюмые мысли прочь, заглянул мимолётом в булочную и прослезился - за прилавком стоял все тот же поросенок в чепце, что и много лет назад - тетя Маша - и торговал мягким, тёплым хлебушком!

Голубое здание школы издали блистало чисто вымытыми стёклами, по улицам во всех направлениях ездили машины и отовсюду слышался говорок живущих здесь людей.
Наум шёл, словно в ромашковом поле - эйфория хлестала по его мозгу накатами, сильными волнами разгоняя тоску и наполняя его исстрадавшуюся душу счастьем.
Внезапно словно испорченное немецкое радио в подземном бункере, рядом с трупами двух немцев, взвыло искореженными волнами в его мозгу, разрезая слух и вынуждая остановиться. Картинка вокруг задергалась и длительно, с задержкой мигнула - Толян стоял всё там же, но вокруг никого не было - холодный осенний ветер треплет голые почерневшие клёны, идёт рябью по мелким грязным лужицам. У дома напротив бьёт на ветру уже разбитая давно форточка в открытом настежь покосившемся окне. Ни души вокруг. Он глубоко вдохнул, боясь пошевелиться - поток мыслей замер в голове, словно отключившийся конвейер.
Вдруг внутреннее радио, монотонно шуршавшее на ветру, вновь взвизгнуло исковерканной волной, всё вокруг померкло и, когда Наум снова открыл глаза - вновь стоял он посреди оживленной улицы, клён шумел сочной листвой и солнце припекало макушку. Но в душе оставался всё тот же холодок мёртвого города. Призрачный дух холодил его прожилки не желая уходить. Медленно доковыляв до ближайшей скамейки, Наум плюхнулся на неё и расплакался.

— Наум, че дурак что-ли? - громкий, задорный и до боли знакомый голос заставил его оторвать ладони от зареванного лица.
— Окрашено же! - перед ним стоял жирный. Лицо Наума расплылось в улыбке. Он стоял во всё той же старой майке NBA BasketBull 93, в которой раньше седой видел его в школе. Щёки такие же румяные, глаза пуговки!
Расстроганный, словно буратино, над которым увлёкся обдолбанный в хлам папакарло, Толян кинулся обниматься.
— Да отвали Толька! Пидорас! Ты меня в краске испачкаешь! - Ильеша хихикая оттолкнул Наума от себя и тот наступил на хвост какому-то зазевавшемуся коту.
Визг одуревшего от неожиданной боли животного пробрал их обоих вплоть до самого спинного мозга, а когда оскорбленный усатый кот скрылся из виду, они оба заржали, оперевшись о коленки.

— В школу идёшь?
— Конечно.

И они пошли в школу.
На глазах Наума блестели слёзы радости, а на жопе и рюкзаке - четко выделялись жирные зеленые полосы от окрашенной скамейки..

По дороге в школу, Толян как мог доступно попытался объяснить жирному что с ним произошло и под конец совсем уже увлекшись принялся снова гнать про пространственно-временной континиум, на что жирный отреагировал весьма нетривиально - он достал из кармана сахарного петушка, принялся его сосать внимательно слушая и постоянно кивая головой. Наум сначала даже смутился, думая о том, что жирный вовсе ему не верит, а держит за идиота, но потом вспомнил о бескрайней доверчивости Ильеши и успокоился. Аккуратно подвел он его к другой, волнующей седого теме - о том, что надо бы как-то ликвидировать предыдущего Наума, который где-то здесь, иначе случится беда. Но как это правильно сделать, чтобы не пострадать самому - хрен бы знал.
— Он будет сегодня в школе? - взволнованно расспрашивал Толька жиробаса.
— Нет, ему сегодня надо обследование в больнице проходить. После того как мы тесты на уровень IQ проходили - ну ты же помнишь - его направили обследоваться. Так недолго и в "Золотой Дубок" загреметь.
— Не загремит, - успокаивающе похлопал Наум друга по плечу. Но все же нелегко было ему на душе - предстояло обманывать и скрываться.

Впрочем скоро они достигли здания школы и Наум отложил эти горемычные мысли в сторону - совсем скоро он увидит многих своих старых друзей.

***


В тот день, к великой радости Наума, у них была всего одна пара - труды. Преподаватель Владимир Васильевич долго улыбался и весь урок показывал как Герасим по ноге пилил колодку. Наум сидел рядом с жирным за свежевытесанным столом, оббитым березовой корой и тщательно записывал в тетрадку всё что было продиктовано.
Наконец наступила перемена.
Нахватавшись пинков и затрещин, Толян выкатился в коридор и хоть за ухом нестерпимо жгло расчирканную ручкой кожу, все же он улыбался - приятно было вспомнить былое. Забравшись в библиотеку, Толян сел на прогретую солнышком, давно некрашеную табуретку и прежде всего задумался о том странном красном мужике из Inline, который ехал вместе с ним. Схожесть мужика с мужиком без башки была очень поразительная, теперь же, на фоне осознания самого факта перемещения во времени - с которым у Наума ассоциировался один интимный сон в котором он обоссался - в его маленькой седой башке со скрипом провернулась одна светлая и логичная мысль - вот кем был мужик без башки в прошлом!

Толян улыбнулся тому, что хоть одну пару звеньев удалось объединить в логическую цепочку.
Затем он задумался об аварии на реакторе Даун Тауна - удавалось вспомнить лишь то, что она произошла примерно в эти годы, но как, когда и самое главное - где - для Наума оставалось загадкой. Он вспоминал заголовки газет, но вспоминались лишь различные нелогичные и порой совершенно идиотские бредни "Ежа засосало в систему вентиляции", "Паломничество очкастых медведей закончилось трагедией", "Нам всем пиздец".
Так и не вспомнив истинную причину произошедших событий, Наум вздохнул и двинул обратно на урок труда, тем более что в коридоре снова прозвенел звонок.

— Пилим колодку не забывая подправлять ногу, если пощипет - терпим.. - монотонно бубнил Владимир Васильевич и кривоголовые ученики усердно скрипели перьями. В школе тогда был жёсткий дефицит и директору даже пришлось покупать себе скромный Мерседес, вместо новенького Гранд Чероки, на который он положил глаз. Толян толкнул жирного локтем - слыш, Илюха, а кто мне на всю страницу в тетрадке хуй нарисовал?
Жирный уставился на него непонимающими глазами поросенка с сахарным диабетом, что-то монотонно пережёвывая.
— Впрочем неважно, - отмахнулся рукой Наум. - а ты помнишь как авария произошла?
— А-вария? - заикнулся толстяк и принялся усиленно чесать за ухом.
— Ой, бля - прошептал Наум и шлёпнул себя по лбу. - это же ещё не произошло.
— Чего не произошло?
— Аварии
— Где?
— Да всё, неважно, пошёл в жопу.
Наум уткнулся в локотки и принялся возить носом по тетрадке, размазывая здоровенную кляксу.

— Кстати, ребята!
Громкий голос Владимира Васильевича прервал его размышления.
— Я готов объявить вам, что в эту пятницу мы идём на..

Безумный детский вопль разорвал тишину, до этого нарушаемую лишь монотонным гудением токарного станка. Взвизгнули ремни и запахло горячей кровью.
Весь класс судорожно рванул в сторону столярки, выход в которую находился сразу в конце кабинета. Владимир Васильевич ринулся по детским головам, расталкивая и распинывая всех налево и направо.
Так вот гурьбой и закатились.
Одноклассник Наума - Кабанкин - жирный распиздяй, которому неведомо было слово божье, валялся на полу рядом с включенным токарным станком и орал от боли - ему оторвало правую руку по самое плечо.
Весь он уже измазался в собственной крови, как был измазан и верстак и рабочая плоскость станка и рукоятки управления..
— Вай-вай-вай.. - завыл Владимир Васильевич и потащил израненного чубрика в медпункт, очевидно угостить аспирином или поставить укол от дифтерии - больше в медпункте как известно нихрена не было.
Наум стоял позади всех и уныло смотрел в пол - он совсем забыл про это происшествие. Происшествие которое он мог предотвратить..

Толян на всякий случай напряг память - больше вроде ничего не собиралось случаться из выходящего за рамки обыденности, поэтому он с трудом успокоился и вернулся обратно за стол, на своё место.
Тетрадка оказалась прибита к столу гвоздями, по периметру. Наум посмотрел на Владимира Васильевича, который уже отнёс Кабанкина в медпункт, положил там на лавку для ожидающих и с чувством выполненного долга возвращался на своё место - учитель хитро щурился.
Поэтому Толян лишь тихо вздохнул и сел на табуретку.

— Итак класс, в эту пятницу, то есть практически завтра, мы идём на экскурсию.
Дети оживленно зашептались.
— Нет, не в зоосад! - лицо Владимира Васильевича потемнело и брови сошлись в кучу, когда он выхватил из общего гама чью-то догадку.
— Мы едем смотреть на NRG! Как вы знаете - NRG - это главный атомный реактор Даун Тауна, который питает своей энергией весь наш город. Мы обязаны ему столами, ломящимися от разных явств, широким выбором красивой одежды..
Наум окинул класс взглядом - все сидели в драных синтепоновых куртках.
.. нашим светлым будущим в конце концов!
Учитель гнал несмотря на годы.

Наум схватился за виски - в ушах снова завыло испорченное немецкое радио.
Перед глазами промелькнул образ мёртвого немца, лежащего на полу - застывший взгляд его смотрел на Наума, лицо вспухло и местами сильно почернело.
Радиоприёмник - старая, пыльная коробка с надорванным хрипящим динамиком, выводила булькающие и захлёбывающиеся трели, периодически соскакивая на вибрирующий визг.
Внезапно всё вновь преобразилось - он упал со сломанной табуретки, ударился головой об пол и уставился на тёмный потолок, на котором виднелись глубокие трещины и лохмоты свисающей известки.
Толян приподнялся на локти - помещение класса труда было пустое и давным давно заброшенное - на окнах толстый слой пыли, который уменьшал и без того малое количество света, с трудом проникающее сюда из школьного двора, обильно поливаемого дождём. Станков, вдоль стен класса не было - все давным давно вынесли. И лишь покосившаяся доска полулежала-полувисела на противоположной стене, уперевшись одним краем в пол. Школа была мертва.

— Э, седой! Баран!
Наума дергали за уши, пока он лежал посреди класса. Шумные голоса одноклассников плавно нарастали и казалось вся общая картина приобретала краски и насыщенность. Он потряс башкой и медленно встал на ноги. Рядом с ним лежала совершенно целая табуретка, вокруг столпились одноклассники и сверху нависало испуганное лицо Владимира Васильевича - ты че, за Кабанкиным решил отправиться? Тебя нести в медпункт?
— Нет!! - испуганно взвизгнул Наум и вскочив на свою табуретку, вцепился в неё пальцами, подтянувши сиденье к жопе. Свежи ещё были воспоминания о том, как его всем классом вели ставить уколы от бешенства. А у медсестры шприц был размером с конский, полный какого-то бурлящего прямо в нём зелья.
— Ну и ладненько..
Владимир Васильевич по-доброму так улыбнулся и пошёл к доске.
В коридоре послышался веселый звон звонка.
— Можете быть свободны, в пятницу к десяти собираемся у школы!

Толян вышел с жирным на улицу.
Яркое солнышко хорошо прогрело двор и с тополей уже начинал срываться первый пух, собираясь в маленькие кучки у поребриков.
Наум взял Ильешу под локоток - слушай..
— А?
— Надо что-то делать с другим Наумом, ну помнишь.. Мне нельзя с ним встречаться.
Жирный почесал затылок.
— Вообще я могу его к себе пригласить домой погостить, но только это надолго?
— Думаю нет. - Наум вспоминал дорогу к реактору. - завтра мы едем на экскурсию в NRG, там я думаю многое прояснится. Неспроста же я здесь.
— Хорошо, тогда я сегодня..
— Понимаешь, нам нельзя встретиться ну никак - может случиться..
— Хорошо! Я тогда..
— Может коллапс случиться..
— Да ты запарил перебивать! - жирный возмущенно запыхтел. - я к себе его позову!
— Да.. главное нам не встретиться..

На том и порешили - седой отправился к себе домой, встречать молодых ещё родителей, веселого Умку и тупую сеструху, а жирный к больнице, чтобы перехватить там предыдущего и жизнерадостного Тольку, его современника.

***


— Понимаешь, Толян, это просто бес одержимый какой-то. И на тебя главное так сильно похож, что мне аж не по себе стало!
Жирный сделал страшные глаза и повёл руками в воздухе, словно чертя диаметр башки встреченного демона.

Ильеша сидел с исходником Наума посреди двора близ двадцать пятого дома, надёжно скрытый густыми зарослями ивы, а в голубом пятачке неба над их головами были видны кружащие вороны. Место, в которое он привел седого - было их домиком. Посреди поляны виднелась кучка углей, вперемешку с битым стеклом и гвоздями - там они жгли костёр, а по бокам от пятачка, в зарослях собачьей радости, стояли перевёрнутые вёдра, чтобы сидеть на них жопами.

— То есть он был похож на меня?
Наум, весь день провалявшийся в поликлинике на лавке для гостей, чувствовал себя неважно.
— Да, сказал что он - это ты, только в будущем! И за тебя в школу пошёл, а мне велел тебя от него прятать, чтобы видимо ты ему не помешал.
Я так думаю это какой-то мошенник.

Жирный залез на качели и с грохотом рухнул вниз на битые бутылки, потому что качели были проржавевшие и не замедлили сломаться.
— ай, бляя..
Пока жирный ползал на коленях, вытаскивая из пухлых ладошек куски стекла, на их полянку неизвестным макаром забрёл небезызвестный бомж Эвридей.
На этот раз курухтан видимо в прикол нацепил на себя очки слепого крота и шел степенно, ощупывая дорогу палочкой.
На конце палочки имелся неслабый заточенный гвоздь, чтобы собирать жестяные банки и Ильеша, лишь увидев подобную картину, с визгом вскочил и забежал ему за спину. Наум сидел и о чем-то напряженно думал.
Когда бомж прошёл мимо них и провалился в открытый колодец, гулко хлюпая грызлом о выступающие из его стенок ржавые изогнутые трубы, Ильеша дождался завершающего всплеска и наклонился к седому - ну че будем делать Толян?
— Илюха, спасибо. Я уж чего-нить постараюсь придумать обязательно. Но сегодня так и быть переночую у тебя. Ты можешь заночевать на коврике у двери.
— Спасибо, Толян. - жирный искренне пожал ему лапу и они пошли к толстому домой, играть в лапту на липком ковре, к которому так смешно прилипали волосы.

← Вернуться на зад

Text size: 20058
Words: 2065